проекты союзного государства
Меню

    Online-брифинг

    12:17, 08 сентября

    Интернет-видеобрифинг:«Турбулентность на внешних рынках: риски и перспективы»

    • Информационно-аналитический портал Союзного государства провел интернет-видеобрифинг со старшим аналитиком Альпари Вадимом Иосубом.

    Информационно-аналитический портал Союзного государства провел интернет-видеобрифинг со старшим аналитиком Альпари Вадимом Иосубом.

    Тема видеобрифинга: «Турбулентность на внешних рынках: риски и перспективы»

    В последнее время весь мир следит за новостями с фондового рынка Китая. Как вы считаете, повторится ли сценарий с обвалом рынков как в 1997 году?

    – Сейчас ситуация в мире кардинально отличается от той, что была в 1997 году, когда произошел крах рынков Юго-Восточной Азии. После этого кризис перекинулся на Россию и другие страны. Кризис начался с краха тайского бата, потом кризис перекинулся на Филиппины, Индонезию, Южную Корею. Связано это было с тем, что эти рынки тогда были полностью открыты для движения капитала. Они были насыщены иностранным капиталом. Капитал побежал с тех рынков, вызвав крах.

    Ситуация в Китае немного иная. Безусловно, на китайском рынке есть пузырь, но 90% инвесторов на китайском рынке – местные. Иностранного капитала там практически нет. Поэтому для Китая это локальная история. Более того на других рынках такого пузыря как на китайском не наблюдается, поэтому нечему лопаться, если мы говорим о рынках за пределами Китая.

    Многие эксперты отмечают, что одной из причин сложностей на фондовом рынке Китая стало то, что лицензию брокера мог получить любой желающий. Некомпетентность игроков стала причиной панических действий на рынке. Насколько защищены финансовые и фондовые рынки России, Казахстана и Беларуси от подобных сценариев?

    – Действительно, китайский рынок очень своеобразный. Там было большое число участников и оно росло последние год. Велико было число тех, кто еще не закончил школу, и что парадоксально, достаточно высокий был процент не умеющих читать среди работающих на бирже. Возможно, они по цвету отличали кнопки «купить» или «продать». Такой наплыв неквалифицированных участников рынка со временем привел к резкому падению.

    Отдельная проблема – «теневое кредитование». На китайском рынке было жестко ограничено кредитное плечо: попытка покупать ценные бумаги в кредит. Но были организации никак неподконтрольные государству, которые налево и направо раздавали такие кредиты на покупку ценных бумаг. Как только рынок начал сдуваться, это нерегулируемое кредитование покупки акций привело к резкому падению рынка.

    Думаю, что ждать подобного падения на фондовом рынке России, Казахстана и Беларуси, нет. Причем на каждом рынке свои причины. Если мы говорим о российском рынке, то рынок достаточно развитый. Для того чтобы рынок так рухнул, нужно чтобы на нем был надут пузырь. Ни о каком пузыре на российском рынке говорить нельзя.

    Индекс РТС снижается с 2009 года. После падения рынка было восстановление к 2011 году и с 2011 года этот индекс, номинированный в долларах падает.

    Рублевый индекс ММВБ колеблется на одних и тех же уровнях с 2011 года. Никакого фондового пузыря на российском рынке нет, а значит и лопаться нечему.

    Если мы вернемся к рынку Казахстана или Беларуси, то, к сожалению, или к счастью, фондовые рынки недостаточно развитые. На белорусском рынке нет даже такого понятия как фондовый индекс. Для этого нет достаточного количества ликвидных ценных бумаг. Раз нет развитого фондового рынка, лопаться нечему. Правда, уже по другим причинам.

    Сейчас есть опасения, что девальвация юаня вызовет «валютные войны» в Юго-Восточной Азии, которые точно не стабилизируют растущие экономики. The Financial Times опубликовала данные исследования, что снижение курсов валют развивающихся стран ведет к негативным последствиям в международной торговле. В ЕАЭС также сейчас идет ослабление курсов национальных валют. Как вы оцениваете действия национальных регуляторов?

    – Я оцениваю эту деятельность положительно. Наверное, не очень корректно называть девальвацией то, что происходило на валютных рынках Казахстана, России и Беларуси. Девальвацией можно назвать снижение курса юаня на 5,5%, там полностью административно регулируемый курс. Когда государство изменяет этот регулируемый курс, то это и есть девальвация.

    В России с осени прошлого года, в Беларуси с середины января, а в Казахстане буквально полмесяца назад произошел переход к плавающим курсам. Можно сказать, что валюты оказались в состоянии равновесного уровня и называть это девальвацией не стоит.

    Именно этот плавающий курс позволяет адекватно отвечать на шоки, которые возникают на внешних рынках, на изменение спроса/предложения. На самом деле для национальной экономики и для жителей плавающий курс гораздо комфортнее, чем его административная попытка удержать, которая ос временем обязательно приводит к разовой резкой девальвации, к дефициту валюты, к очередям в обменниках и прочим прелестям, которые мы, к сожалению, проходили в прошлом. При новом режиме курсообразования, при плавающем курсе я надеюсь, мы больше с этим не столкнемся.

    В пятницу Евразийский банк развития распространил пресс-релиз, в котором приветствовал действия белорусских властей при осуществлении денежно-кредитной политики. Насколько на Ваш взгляд подобные оценки соответствуют действительности, и за, что как вы думаете, стоит хвалить действия регулятора, а где возможно следовало бы и жестче действовать?

    – У белорусского Национального банка есть серьезные достижения в области курсообразования. Переход на плавающий курс, невмешательство в работу валютного рынка привело к тому, что курс у нас действительно плавающий. Внешние шоки, которые связаны с падением цен на нефть, с падением валют стран соседей у нас проходят достаточно гладко. Как мы уже отмечали нет потребительского ажиотажа, нет дефицита валюты. Пожалуй, это впервые, когда при новом режиме курсообразования белорусский рубль столкнулся с такими серьезными внешними шоками.

    Думаю регулятору еще есть над чем работать. В частности с процентной политикой. Не секрет, что национальный банк может выдавать рекомендации коммерческим банкам держать ставки по депозитам не выше какого-то уровня. Это в чистом виде административное регулирование, от чего уже ушли в валютной политике.

    Например, в конце августа был заметен процесс, когда население снимало рублевые депозиты и массово переводило их в валютные. Это привело по предварительным оценкам, которые звучат в отдельных СМИ, к снижению рублевых депозитов приблизительно на 10%, то есть к еще больше долларизации структуры депозитов. Это привело к тому, что в августе достаточно ощутимо подорожала валютная корзина, то есть потерял в цене белорусский рубль. Если бы у банков были развязаны руки, и они имели возможность на небольшой срок поднять процентные ставки, то можно было бы это бегство рублевых депозитов остановить. В результате сохранились бы депозиты в белорусских рублях, меньше бы обесценилась национальная валюта.

    Хочу подчеркнуть, что речь не идет о том, что Нацбанк в подобных ситуациях своим решением должен поднимать процентные ставки. Скорее речь идет о том, что этот рынок должен быть менее зарегулированным и у коммерческих банков должно быть больше права самостоятельно определять свою процентную политику в соответствии с притоком или оттоком депозитов.

    Мы уже поняли, что административное регулирование, например на валютном рынке, приводит к диспропорциям, и отказались от этой практики. Необходимо сделать следующий логичный шаг и отказаться от практики административного регулирования в вопросе процентных ставок. Это также поможет избежать негативных тенденций, например таких, с которыми мы столкнулись в августе.

    Непоследнюю роль в ослаблении курсов национальных валют и снижении темпов роста ВВП играет падение цен на нефть. Расскажите, пожалуйста, с чем связана отрицательная динамика цен на «черное золото» и как это влияет на нашу экономику и экономику наших партнеров?

    – На рынке нефти наблюдается уже достаточно значительное время дисбаланс между спросом и предложением. Если говорить точнее предложение превышает спрос «черное золото». Связано это, в частности, с тем, что страны ОПЕК, во-первых, не хотят снижать норматив ежедневной добычи, а во-вторых, даже те квоты, которые есть, а это 30 млн. баррелей в день, они превышаются приблизительно на 1,5-2 млн. баррелей.

    Сейчас страны ОПЕК и прочие государства, которые добывают нефть, проводят интересную политику: для них доля на рынке важнее цен. Для того чтобы повысить цены необходимо снижать производство нефти, снижать добычу. Каждая страна опасается, что если она пойдет на этот шаг, другие ее не поддержат. Никто друг другу не верит, в результате добыча не снижается, а цены падают.

    Это напрямую затрагивает все страны, которые добывают нефть, но как это, ни странно очень сильно затрагивает Беларусь, несмотря на то, что мы не являемся крупной страной, которая добывает нефть. Здесь есть два канала влияния.

    Первый канал – для Беларуси важнейшая статья экспорта: экспорт нефтепродуктов. Экономика нефтепереработки устроена таким образом, что чем дешевле нефть, тем ниже маржа от нефтепереработки. Кроме того снижаются поступления в бюджет от экспорта нефтепродуктов, которые с начала этого года полностью поступают в бюджет Беларуси и на которые была большая надежда.

    Второй канал через Россию. Падение цен на нефть приводит к снижению темпов роста российской экономики, а это означает снижение спроса на белорусскую продукцию. Прежде всего инвестиционного назначения. Кроме того падение российского рубля приводит к тому, что белорусская продукция на российском рынке становится менее конкурентоспособной по ценовому фактору.

    Вероятно проблема не только в падении цен на нефть. Во-первых, можно выделить исключительно большую зависимость белорусской экономики от одного сектора – нефтепереработки, а во-вторых, от одного рынка – России. Для того чтобы в будущем мы меньше зависели от цен на один сырьевой товар необходимо стараться диверсифицировать и экспорт и его географию.

    Беседовал: Андросик Станислав

    Фото/видео: Таяновский Владимир