проекты союзного государства
Меню

    Online-брифинг

    14:50, 07 октября

    Интернет-видеобрифинг: «Согласованная промышленная политика в Союзном государстве»

    • В брифинге принял участие генеральный директор «Евразийского Агентства Международного Сотрудничества» Александр Ольшевский

    Информационно-аналитический портал Союзного государства провел интернет-видеобрифинг с генеральным директором "Евразийского Агентства Международного Сотрудничества" Александром Ольшевским.

    Тема брифинга: «Согласованная промышленная политика в Союзном государстве»

    1. Совсем недавно в Сочи прошел Второй форум регионов Беларуси и России. Ведущие специалисты констатировали, что согласовывать промышленную политику нашим странам лучше удается на региональном уровне. Как вы думаете, с чем это связано?

    Начнем с того, что Беларусь единственный международный партнер России, который может позволить себе согласовывать что-то на уровне регионов. Все остальные партнеры работают исключительно на федеральном уровне. Не случайно говорят, что белорусско-российские отношения на нынешнем уровне удалось сохранить именно благодаря субъектам Федерации. Собственно не секрет, что были периоды охлаждения и торговых войн, но на региональном уровне Беларуси и России делить нечего. Всегда была экономика, были интересные культурные связи, поэтому взаимопонимание тесное. Белее того, на сегодняшний день в субъектах Федерации и региональные и муниципальные органы где-то выступают даже субъектами товаропроводящих сети российских производителей, способствуют организации закупок, координации работы с торговыми путями, оптовиками. Конечно, имеется такой замечательный действенный механизм, который однозначно конкурентное преимущество имеется у Беларуси перед всеми остальными внешними игроками. Грех его не использовать и не координировать. К тому же надо отметить, что на федеральном уровне все вопросы, которые могли быть скоординированы и решены, в том числе в нормативной плоскости, на сегодня решены. Внешнеполитический вектор отношений Беларуси и России как никогда благоприятен. Условия благоприятствования в сфере нормативных документов в части закупок и технических регламентов также отработаны. Нормативная база заложена на десятилетия вперед. Говорить о том, что есть какие-то пробелы в нормативном урегулировании, наверное, не стоит. В регионах напротив если когда-то был период, когда отношения были наиболее интенсивными, а на федеральном уровне были некие пробелы, то сегодня экономические отношения с регионами по белорусской линии несколько отстают от общего политического вектора. В чем можно было убедиться в начале этого года, когда в связи с колебанием валютных курсов, изменениями на российских рынках с некоторым переделом, тогда очень сильно просел белорусский экспорт. Это не означает, что ситуация для Беларуси изменилась в худшую сторону, не означает обвала и серьезных проблем. Это означает потребность той самой координации, в том самом согласовании подходов о котором шла речь на Втором форуме регионов Беларуси и России. Надо отметить, что в российских регионах находятся фактически все остальные центры закупок белорусской продукцией, центры принятия решений по торгово-экономическому сотрудничеству и промышленной кооперации. Как правило, если мы смотрим на потенциальных заказчиков белорусской продукции, то чаще всего это либо муниципальные закупки, либо закупки регионального уровня. Точно также если мы смотрим на сотрудничество в плане создания каких-то совместных предприятий, кооперационных производств, торговых домов. Точно также основные партнеры белорусского бизнеса, то это, как правило, региональные финансово-промышленные группы, которые обладают достаточно серьезными ресурсами и при этом не работают на глобальном уровне, чтобы туда вмешивалась политика. Поэтому конечно основная причина тесного сотрудничества и координации на региональном уровне это все-таки именно отсутствие политического фактора, а чисто экономика и прагматизм. Ко всему этому надо сказать, что на сегодня стала очень важной и наиболее актуальной проблема диверсификации экспорта белорусских товаров. Как раз это географическая диверсификация возможна именно в случае прямого согласования с российскими регионами. Не секрет, что многие белорусские партнеры используют ту самую замечательную нормативную базу и благоприятный политический вектор не полностью и по оценкам российских экспертов и российских партнеров даже максимум на 10-15% был использован весь потенциал сотрудничества в плане поставок чего-либо белорусского на территорию России. Естественно, многим белорусским партнерам удобнее работать в соседней Смоленской областью и другими приграничными регионами, которые отнюдь не являются самыми платежеспособными и интересными с точки зрения сырья, населения, потребностей. Если какое-то время поддерживать экспорт только за счет приграничных регионов до Москвы было возможным, то сегодня становится актуальным выход на основную часть Российской Федерацией, поскольку Дальневосточный и Сибирский Федеральные округа занимают 2/3 российской территории, которые во многом очень слабо охвачены белорусским экспортом и какой-либо кооперацией. Притом, что практически каждый из этих округов обладает сырьевыми запасами, и газ, уголь, нефть, лес, рыба, золото. Бизнес этих регионов очень дружественен Беларуси. Он настроен на серьезные кооперационные отношения то только последние два года начинает выходить на схемы возможного сотрудничества.

    2. Каким образом Беларуси и России согласовывать промышленную политику: не приведет ли это к созданию очередных бюрократических инструментов, которые только усложнят контакты между минпромами двух стран?

    На сегодня не для всех очевидно, что такое согласованная промышленная политика, как она должна реализоваться, не говоря уже о практических механизмах. Очевидно для всех, что ее задача отнюдь не в том, чтобы облегчить жизнь работу чиновникам минпромов обеих стран. Задача гораздо серьезнее. На первый взгляд она очевидная. Сегодня существует Евразийский экономический союз, существует интеграционное объединение внутри интеграционного объединения – это Союзное государство. То есть, как минимум возможность выступать в рамках Евразийского экономического союза единым согласованным игроком. Это очень серьезная возможность, которая позволяет выровнять экспортные показатели и обеспечить себе максимум выгод от участия в этом объединении, в том числе занимать согласованную политику на внешних рынках, в том числе и по отношению к Евразийскому союзу. Поэтому идея о согласовании промышленной политики она не является чем-то новым, смелым и кардинально непривычным. Это логическое следствие всего, что происходит до этого момента. Другое дело, что есть несколько уровней реализации и существует несколько специфических моментов, которые не всем понятны и не всеми учитываются. В первую очередь решаются два вопроса на общегосударственном уровне и на уровне тех самых минпромов: что и каким образом поддерживать в рамках согласованной промышленной политики, отчего защищать совместный рынок и рынок каждой из стран-участников? Вопрос что поддерживать на сегодня является одним из самых актуальных, поскольку существует в связи с произошедшими международными изменениями такой тренд как импортозамещение. Сегодня это уже не просто модный тренд – это однозначные потребности обеих стран. При этом существует некоторый негативный опыт, особенно в России, в части использования подобных трендов. Все помнят инновационный тренд, когда огромные средства и дотационные, и кредитные, и административные вливались во всевозможные инновационные предприятия. Это доходило до абсурда, что в некоторых регионах стаяли задачи найти и убедить их в необходимости поддержки выращивания. Конечно, серьезная часть тех средств, которые были затрачены на поддержку инновационного бизнеса, нашла бы себе гораздо лучшее применение в рамках той же самой промышленной кооперации. Поэтому конечно в отношении подобных трендов и попыток бизнеса получить поддержку государства в использовании этих трендов существует некоторая настороженность. Так и сегодня, если говорить об импортозамещении, риск того, что поддержка некоторых импортозамещающих производств может дойти до абсурда, а где-то может быть не совсем рациональной, тоже существует. Допустим, живые примеры по тем же самым продуктам питания, в связи с продовольственным эмбарго, которое действует сегодня в России. Приходилось слышать в новостях, что широко прошла информация о неких прогрессивных фермерах, которые начинают выращивать виноградных улиток. Они планируют этих деликатесных улиток доводить до промышленного производства, чтобы полностью возместить импортируемую продукцию. Конечно, приходилось слышать идеи о том, что необходимо срочно поддержать этих прогрессивных фермеров, влить в них огромное количество денег, предоставить им всевозможные благоприятства. Но с другой стороны в соседней Беларуси существует несколько предприятий, которые уже давно поставили производство тех же виноградных улиток на промышленный уровень. Они прекрасно выпускаю из для внутреннего рынка и поставок на внешний, при этом они не просят никакой государственной поддержки. То есть даже в таких небольших вопросах согласования промышленной политики может быть весьма действенным. Посмотрим на более крупные ниши, например, сыры. Классический санкционный продукт, где сегодня ушли из российского рынка европейские деликатесные сыры. Не секрет, что российское сыроделие мало чем хорошим зарекомендовало себя на мировом рынке. Сейчас российские сыроделы уже длительное время выпускают очень недорогой и доступный для покупателей, но не очень хороший сыр. Они так и не смогли добиться стабильного уровня качества, то есть каждая партия одного и того же сыра получается разной. Они начинают претендовать на государственную поддержку в том, чтобы выпускать заменители импортных сыров. В принципе часть из них начинают получать эту помощь. Естественно возникает вопрос: зачем российскому рынку новая волна плохого и некачественного сыра, если существуют высокоразвитые белорусские сыродельные комбинаты, некоторые сохранившиеся с советских времен, обладающие мощностями, которые проходят жесточайший уровень контроля. Как минимум здесь напрашивается вариант либо прямых закупок аналогичного продукта из Беларуси, либо организация кооперационных производств совместных предприятий, либо расширение имеющихся производств. То есть тоже напрашивается момент для той же самой координации и согласования. Поэтому в части поддержки и выделения средств явно просится та самая согласованная политика и естественно на уровне регионов, поскольку с учетом протяженности российской территории потребности каждого региона в каждом из видов продуктов, которые может предоставить Беларусь очень неравномерная, очень отличается и конечно стоит их согласовывать индивидуально по каждому субъекту. С другой стороны вторая часть этого вопроса это административная поддержка, так называемые заградительные меры. Все мы помним, ситуации, когда происходили серьезные перехлесты на уровне исполнителей в плане претензий к качеству белорусской продукции, задержания партий в пограничных переходах, серьезных проверок и изъятия вплоть до занесения в топ листы отдельных производителей. При анализе этих мер возникает вопрос: кто их этого извлек выгоду, стало ли лучше какому-то российскому производителю, в интересах которых они предпринимались, либо это просто не совсем согласованные и неадекватные действия. Проанализировав эту ситуацию, мы наблюдаем весьма специфический момент: во-первых, очень часто в случаях, когда применялись якобы заградительные меры на уровне исполнителей ведомств, оказывалось, что по сути интересы того самого российского производителя, которого могли защитить, не существует. Производители, которые могли бы закрыть часть российского рынка по какому-либо виду продукции, от которого защищают, российский рынок на самом деле его просто нет. Заградительные меры работают и не на российского, и не на белорусского и государственного производителя, а на интересы третьих стран, а чаще на интересы оптовиков, которые реализуют «черные» схемы, в том числе и с контрабандой по поставке санкционных продуктов. Не секрет, что от ограничений, которые пытались вводить, защищая региональное производство, на закупки белорусской спецтехники и оборудования тоже никто не выиграл. Где эти промышленные гиганты, которые увеличили свое производство, где та часть российского рынка, которая была защищена. Опять же мы видим поставщиков из третьих стран, которые получили те же самые заказы, отчего не выигрывает Союзного государство. Конечно, в части согласования заградительных мер точно также существуют потребности, которые могут быть реализованы с помощью согласованной промышленной политики.

    Однако есть и другой момент. Все-таки, если мы говорим о механизме, о том, каким образом будет происходить это согласование, здесь как раз есть очень много нестыковок и недопониманий, которые существуют, как с белорусской, так и с российской стороны. Например, очень часто, выступая с инициативами белорусские ведомства и экспортеры, не всегда учитывают, что большинство российского бизнеса, с которым приходиться работать в части промышленной кооперации, это частный бизнес. Та координирующая роль, которую на территории Беларуси играет и Совет министров, и контролирующие ведомства, отнюдь не принадлежит российским ведомствам на территории России. Нам достаточно часто приходилось слышать о неудовлетворенности белорусских экспортеров результатами реализации соглашение с российскими регионами. Белорусские экспортеры ожидают, что соглашение, подписанное губернаторам, автоматически дает торговым сетям поручение закупить белорусские продукты, фермерам закупить белорусскую технику, а государственным заказчикам организовать закупку непосредственно под белорусского поставщика. В России губернатор не только не имеет полномочий, но и рычагов, чтобы реализовать эти полномочия. Более того, попытка излишне активного давления губернатора на хозяйствующие субъекты является нарушение антимонопольного законодательства, на которое не пойдет ни один из глав субъектов. То есть очень часто происходит подмена понятий и экспортеры строят завышенные ожидания, путая согласование стартовых благоприятных условий для работы с конкретной работой за производителя.

    В России существуют советы по торгово-экономическому сотрудничеству регионов с Республикой Беларусь. Даже эти советы могут быть одной из основных единиц инфраструктуры согласования промышленной политики с регионами. Все задачи, которые ставятся, вполне могут быть решены и на этом уровне. Вопрос в том, останется ли это на уровне деклараций или же будет действительно реализовано, зависит от того, кто будет включен в эти советы по деловому сотрудничеству, насколько будет вовлечен в процесс согласования бизнес, финансово-промышленные группы, отраслевые союзы, конкретные логистические операторы, инвесторы, банковский сектор. Сейчас поэтому направлению мы находимся на пороге. Думаю, к концу года будет видно, к чему приведут эти согласования: либо процесс затянется и останется хорошей, доброй инициативой, либо будет работать и приносить экономический результат.

    3. Сегодня как в Беларуси, так и в России существует огромное количество совместных предприятий. По некоторым позициям в белорусском автопроме фактически российская локализация, которая может превышать и 40%, то есть комплектующие произведены в России. При этом как российским, так и белорусским предприятиям порой сложно попасть в систему госзакупок, что косвенно ударяет сразу по обеим странам. Возможно ли в практической плоскости обеспечение равноправного доступа к госзакупкам и каковы инструменты для обеспечения этого?

    Это сегодня, наверное, один из самых проблемных вопросов. Начнем с того, что национальный режим госзакупок между Россией и Беларусью действует с 1 января 2012 года, то есть уже более трех лет. Надо сказать, что, по отзывам практически всех, кто пытался пользоваться этим режимам, опыт крайне негативный. Экспортеры могут рассказывать очень много страшных историй о том, как они пытались принять участие в той или иной закупке. На сегодня считанные единицы экспортеров, думаю, менее десятка, могут похвастать тем, что им удалось воспользоваться этим инструментом. По отзывам организаторов этих закупок, в ряде случаев здесь срабатывает фактор случайности. Это не система и не прогнозируемый результат. По поводу этой ситуации существует очень много разных характеристик. Если говорить о позиции самих белорусских производителей, то достаточно негативных характеристик в отношении российской системы. Много говорится о предвзятости, злой политической воле и коррупции. Сейчас нам приходиться во многом содействовать белорусским экспортерам в этих вопросах. Разбираясь более детально, выясняются совсем другие вещи: ни до какого коррупционного фактора или злой политической воли там не доходило. Напротив, так, как правило, оказывается, что это прямая недоработка данного конкретного предприятия и курирующего его ведомства, которое не выстроило механизм.

    В принципе своем механизм действует. Никто не мешает любому белорусскому предприятию зарегистрироваться на сайте госзакупок, подать документы и принять участие в торгах. То есть ситуация, когда белорусскому поставщику или производителю не удалось выиграть какой-либо конкурс именно потому, что он белорусский практически никогда не было. Надо сказать, что белорусский производитель находится в более невыгодной ситуации, чем все остальные участники закупок. При чем ставит он себя в эту ситуацию сам. Когда мы начинаем беседовать с экспортерами и выяснять алгоритм участия в закупках, мы узнаем, что в подавляющем большинстве случаев экспортер начинает работать по какой-либо конкретной российской закупке после того, как обнаружил объявление об этой закупке на электронной площадке, то есть фактически на этапе подготовки закупки. Он видит это извещение, заполняет необходимые формы и, как правило, успешно проигрывает закупку. Если посмотреть на возможности, которые он при этом упускает, то их много.
    Как правило, любой заказчик, который организует конкурсную процедуру торгов и закупает таким образом, что угодно, начиная от продуктов питания, заканчивая крупной спецтехникой, до того, как выложить документы, проходит очень много предварительных стадий. Более того, сам заказчик не является абсолютно компетентным в вопросе предмета закупок. До того, как сформировать конкурсные документы, он проходит несколько стадий, начиная с переговоров с ключевыми игроками этого рынка, экспертных консультаций, разработки технических требований. Та или иная закупка может быть результатом годичного или полугодичного рабочего процесса, в котором белорусский экспортер просто не участвует. Даже самый скромный производитель, продукция которого не проходит по качественным параметрам, знает об этом процессе. Можно было бы провести аналогию с ситуацией, когда некий покупатель планирует приобрести велосипед, изучает рынок, а белорусский экспортер приходит и предлагает ему мотоцикл. Мотоцикл действительно по многим характеристикам лучше и был бы интереснее, но покупатель знает только рынок велосипедов и не информирован о наличии мотоциклов. Хотя при этом покупатель обладает достаточными средствами и вполне мог бы приобрести мотоцикл, зная, что его ему будут предлагать.

    Очень часто получается, что белорусская продукция не доходит в силу некой инертности поставщика, а также в силу того, что поставщик идеализирует организатора закупки самого покупателя. Предполагается, что конкурсную документацию составляет сверхчеловек, который полностью разбирается в технических и ценовых характеристиках, а также в особенностях белорусских производителей и, исходя из этого, якобы, принимает решение. По факту заказчик, как в Беларуси, так и в России – это тот же исполнитель госструктуры, который обладает весьма ограниченным уровнем предметных компетенций. С ним, как и с любым покупателем, нужно работать. Более того, российское законодательство позволяет до периода, когда официально объявлена конкурсная процедура, вступать в переговоры и консультации с производителем, о чем прекрасно знают все российские поставщики. Это способствует формированию конкурсных документов высокого качества, поэтому фактически вопрос здесь заключается в том, что нет ни возможности, ни потребности нормативно отрегулировать эту ситуацию. Она итак отрегулирована. Роль проведения предварительных переговоров могут выполнять посольские учреждения в регионах Беларуси, а также товаропроводящая сеть самого производителя, но надо понимать, что при вхождении сделки на ее самом последнем этапе это невыгодно, неэффективно и невозможно.

    Сейчас с сентября по ноябрь происходит планирование госзакупок в регионах и муниципалитетах на 2016 год. Есть прецеденты, когда экспортеры в рамках той самой диверсификации экспорта, которая происходит между российскими регионами, уже сейчас присоединяются к процессу переговоров, процессу формирования бюджета и процессу планирования своего участия в каких-то конкретных программах. Надо сказать, что это воспринимается позитивно и явно будет выражено в очень серьезном приросте экспорта в 2016 году. Вопрос заключается только в собственной активности.

    4. Сейчас во всем мире наблюдается снижение ВВП, сокращается энергопотребление и падает промпроизводство. При этом в Беларуси и России доля промышленного производства в структуре экономики высока в то время, как в экономиках высокоразвитых стран преобладает сфера услуг. Есть ли смысл в подобных реалиях заниматься согласованной промышленной политикой: накачивать ресурсами, кредитами промсектор, если он неизбежно сокращается?

    Начнем с того, что сфера услуг несколько вторична по отношению к реальному сектору. В любом случае даже активно развивающийся ИТ-бизнес никогда не будет работать, если им занимаются люди, которые голодают, им не во что одеваться и негде жить. Утешают себя легендами о всемирном падении ВВП и снижении доли промышленного производства скорее небольшие островные государства, которые живут за счет туризма и сфера услуг является их единственным преимуществом. То, что Союзное государство обладает значительным промышленным потенциалом и продолжает вкладывать в развитие этого потенциала - однозначное конкурентное преимущество, чем минус, которое в условиях международных санкций обеспечивает и продовольственную безопасность, и экономическую безопасность вплоть до бытового уровня жизни каждого гражданина. Не имея столь развитого промышленного потенциала, любые изменения международных отношений и внешнеполитической ситуации вели бы к очень серьезным колебаниям уровня жизни. Сегодня таких колебаний явно нет и это очень большая заслуга руководства России и Беларуси. Более того, нужно сказать, что в случае с Беларусью российские коллеги имеют основания позавидовать тому, что благодаря очень грамотной после распада СССР удалось сохранить огромную функционирующую промышленность. На сегодня мы россияне можем только ностальгировать, посещая некоторые белорусские предприятия, которые были не только сохранены, но и модернизированы, доведены до мирового уровня качества. В России часть такого производства начинает восстанавливаться только сегодня. Кроме того, помимо сохранившейся промышленности Беларуси удалось выстроить собственную новую высоко конкурентную политику по основным топовым отраслям. Благодаря этому, несмотря на то, что по населению Беларусь является небольшой, по многим направлениям она является самодостаточной и обеспечивает себе экономический суверенитет.

    Поэтому вряд ли стоит говорить о том, что стоит ориентироваться на сферу услуг. Изменения, которые происходят и будут происходить сейчас на рынках близлежащих стран, которые не имеют столь развитой промышленности, показывают, что их зависимость от внешних факторов и уровень их внутриполитической и внутриэкономической стабильности тоже страдает. Одна из причин – отсутствие развитого промышленного производства.

    Вы упомянули высокоразвитые страны, которые снижают уровень промышленного производства. Если посмотреть на структуру промышленности стран, которые благодаря СМИ сегодня принято называть высокоразвитыми, можно заметить, что две-три отрасли – это топовые экспортоориентированные отрасли сегмента, а основное промышленное производство ориентировано на внутренние нужды конкретной страны. Те события, которые там происходят, и даже причины снижения ВВП во многом связаны и с глобализацией, и с интеграционными процессами на европейских рынках и рынках арабских стран. Основной сегмент промышленности сужается за счет прихода более сильных мировых игроков, но потребности никуда не исчезают, население продолжает потреблять промышленную продукцию во многих случаях даже в более высоких объемах. При этом вектор расходов просто смещается в сторону более экспортоориентированных и развитых в этом направлении стран.

    Случай с белорусской промышленностью во многом уникален, поскольку, если анализировать ее структуру, то здесь не две-три топовых отрасли, а вся она заточена на те самые топовые экспортные направления и обеспечивает как потребности внутреннего рынка, так и практически каждое предприятие является серьезно экспортоориентированным. Естественно, что это и продукты питания, изделия легпрома, спецтехника и техника для ЖКХ, нефтепродукты. Все эти наименования являются наименованиями стабильного спроса на внешних рынках, обеспечивают стабильную валютную выручку и тот уровень жизни, который в Беларуси продолжает интенсивно расти.

    Однозначно, что здесь есть потребность в согласовании и дополнительных вливаниях. Показательным моментом является то, что сегодня многие российские инвесторы и партнеры интересуются возможностью перенять белорусские технологии и приобретения франшизы на некоторые виды белорусских производств. Когда налаживание технологического процесса, контроля качества и сбыта доведено до уровня, когда проще и выгоднее купить лицензию, это говорит об очень многом. Дальнейшая кооперация будет происходить во многом за счет того, что российские коллеги будут перенимать опыт Беларуси.

    Что касается сферы услуг, то не секрет, что Беларусь сегодня недополучает валютной выручки. От участников многих бизнес-делегаций приходиться слышать удивление от того, что даже на товарных сделках Беларусь почему-то не зарабатывает даже на тех же самых сопутствующих услугах. К сожалению, здесь есть недоработки. Беларусь много не дополучает в сфере туристических и других инфраструктурных услуг. Но с другой стороны, задумываясь, почему не было уделено больше внимания этому вопросу, видишь высокий уровень промышленного потенциала, развития международных отношений и товаропроводящей сети по всему миру и убеждаешься, что это было правильно. Пусть уровень сервиса пока не дотягивает, но при таком уровне развития промышленности он дойдет до общемировых стандартов и с каждым годом будет обеспечивать прирост валютной выручки.

    5. Конечным результатом согласования промышленной политики является более эффективный сбыт произведенной продукции. Об открытии каких новых рыночных ниш для белорусских производителей на пространстве Союзного государства сегодня можно говорить, а по каким, напротив, возможности сбыта для них сузились?

    Здесь очень много оценок, в том числе и диаметрально противоположных. К сожалению, часть белорусских экспортеров пока не смогла сориентироваться в изменившихся условиях. Мне приходилось слышать отзывы о том, что белорусские продукты питания сегодня не выгодно поставлять дальше Москвы и Московской области, потому что продукция проигрывает в цене с учетом логистических затрат. Такие депрессивные заявления – это абсурд горемаректологов, которые таким образом пытаются оправдать свои недоработки.

    Мы видим, что даже в самые отдаленные российские регионы едут израильские овощные консервы, армянские продукты питания. Они реализуются, несмотря на то, что в разы дороже белорусских продуктов питания и не всегда превышают по качеству.

    В то же время, часть экспортеров сориентировалась, и начала открывать для себя новые ниши, куда прежде белорусская продукция доступа не имела. На протяжении нескольких лет белорусское руководство заявляет о необходимости увеличения глубины переработки, чтобы белорусские производители ориентировались товары с большей добавочной стоимостью. Многие воспринимали эту идею как утопию. Потому что многие белорусские продукты переработки были иногда дороговаты для российских торговых сетей. Поэтому качественная дорогая белорусская продукция не доходила до многих российских регионов.

    Сегодня благодаря валютным колебаниям и санкционному режиму перед белорусскими производителями открылись ниши, где раньше возможности работать не было. Особенно это касается среднего и высокого ценового сегмента, где раньше присутствовала продукция других стран. Сегодня на продовольственном рынке наблюдаются интересные тенденции смещения интереса от сырого мяса в тушах в сторону сыровяленых, сырокопченых изделий и деликатесов. Сегодня это выгодно учитывая и логистические, и транспортные издержки и наценки оптовых сетей. Это актуально и для других категорий продуктов, таких как сыры. Причем не только высокой ценовой категории, но и средней. Эти сыры приходят на смену украинским, европейским и прибалтийским, которые заняли в свое время нишу на российском рынке.

    Освободилось много ниш в связи с сокращением поставок продуктов из Украины и других стран СНГ. Падение произошло из-за того, что большинство сделок было зафиксировано в долларах. Из-за этого продукция из некоторых центральноазиатских стран становится невыгодной по цене. Благодаря этому белорусские производители смогли расширить свое присутствие в сегменте кондитерских изделий, соков, соусов, пищевые концентраты.

    Сегодня практически открыт вход на рынок для белорусского легпрома, потому что центральноазиатские и китайские поставщики с долларовыми контрактами оказались менее конкурентоспособными. Также возник интерес к мелкой бытовой технике эконом-сегмента, где раньше присутствовали китайские производители.

    Сегодня возрастают возможности для участия в закупках продукции для городского хозяйства. Для поставщиков техники из других стран сейчас действует либо санкционный режим, либо негласные ограничения.

    Увеличивается спрос на услуги, которые может оказать белорусская сторона. Виден вектор спроса на внутренний туризм в Беларуси. Также возрос спрос на сопутствующие услуги: транспортные и логистические.

    Спектр тех ниш, которые открылись весьма широк, это привлекательно так как они имеют резерв для роста наценок и валютной выручки.

    С другой стороны часть традиционных для Беларуси ниш сузилась или закрылась. Мы наблюдаем подобную ситуацию по рынку сухого молока, где и в Казахстане и в России белорусского производителя начинает теснить новый член ЕАЭС – Кыргызстан, причем из-за серьезной разницы в цене, но близкого уровня качества.

    Пока белорусские производители только ведут переговоры о поставках в российские регионы плодоовощных консервов, в тех торговых сетях, на которые они ориентируются, уже присутствуют армянские плодоовощные консервы.

    Наблюдая за активностью опытных белорусских производителей можно сказать, что прогноз благоприятный. Они усиливают работу с дилерами, товаропроводящими сетями и углубляют проникновение в российские регионы.

    Появился достаточно серьезный пул поставщиков из России, которые поставляют в Беларусь товары и услуги за белорусские рубли. На встрече глав правительств двух стран прозвучало, что уход от доллара ведет не к просто расчету в российских рублях, а в национальных валютах.

    На сегодняшний день, отслеживая сделки, мы отмечаем большое количество российских поставщиков готовых работать с белорусским рублем, закупая в последствии товары за белорусские рубли в тех новых, открывшихся нишах.

    В частности, это все виды услуг: маркетинговые, транспортные, рекламные, IT-услуги. Если мы говорим о системах безопасности, оборудовании для ЖКХ, энергосбережении на сегодняшний день есть российские поставщики готовые работать в белорусских рублях, либо уже работающие.

    Из интересных примеров – недавно обсуждались поставки угля и леса в белорусских рублях, что весьма показательно и свидетельствует об успешности поддержания стабильности национальной валюты и о том, что белорусский рубль становится одним из равноправных участников расчетов в рамках ЕАЭС.

    Беседовал: Андросик Станислав

    Фото/видео: Таяновский Владимир