проекты союзного государства
Меню

    Online-брифинг

    14:39, 14 марта

    Интернет-видеобрифинг: «История Минского антифашисткого подполья»

    www.soyuz.byсовместно с Национальным пресс-центром Республики Беларусь начинает тематический цикл, посвященный 70-летию освобождения Беларуси от немецко-фашистских захватчиков. Сегодня у нас в гостях доцент, кандидат исторических наук Барановский Евгений Иванович. 

    Тема: «История минского антифашистского подполья».

    — 26 июня 1974 года столице Беларуси было присвоено почетное звание Города-героя. Почему Минск, героически сопротивлявшийся все три года фашистской оккупации, получил звание героя только спустя 30 лет?

    — Вы правы, здесь есть вопрос. Расстояние между первым ходатайством в союзные органы власти с просьбой рассмотреть вопрос о присвоении Минску почетного звания Города-героя довольно большое – где-то около 30 лет рассматривался этот вопрос. Но на пути от письма с ходатайством и положительного решения встречаются, как объективные трудности (наградное дело всегда пристально рассматривается, осуществляется дополнительное изучение истории), так и субъективные трудности, чисто человеческие.

    В первую очередь, я хотел бы отметить объективные. Минск вошел в историю Советского Союза как один из городов, где уже с лета-осени 1941 года действовало развитое, охватывающее весь город антифашистское подпольное движение. Оно особенно заявило о себе 22 сентября 1943 года, когда подпольщицы вместе с партизанским отрядом осуществили успешную операцию по уничтожению наместника Гитлера в Беларуси, гауляйтера, генерального комиссара Вильгельма Кубе. С этого момента Минск стал упоминаться в СМИ после Ленинграда, Сталинграда, Севастополя, Москвы – это был пятый город, который постоянно упоминался. Об этом поступке знала не только общественность Советского Союза, но и антигитлеровская коалиция в Западной Европе. Минск стал символом подпольной деятельности и больших успехов.

    Поэтому сразу же, когда пришло время начинать воссоздавать историю, минчане вспомнили, что сделали подпольщики, и руководитель Минской области и города Минска уже в июне 1945 года направили ходатайственное письмо к политическому и государственному руководителю Белорусской ССР Пантелеймону Кондратьевичу Пономаренко с просьбой возбудить ходатайство перед союзным правительством, ЦК ВКПБ по присвоению Минску почетного звания «Город-герой». Это письмо стало первой страничкой истории.

    Но в это время были и препятствия для решения этого вопроса. Дело в том, что против минчан, участников подполья была совершена провокация. Ее не смогли нейтрализовать соответствующие наши органы – НКВД, Центральный штаб партизанского движения, Белорусский штаб партизанского движения. В результате многие минчане пострадали, были арестованы по подозрению. То есть где-то во второй половине 1942 года возник обвинительный уклон по отношению к большой группе участников минского подпольного движения. Объективно рассудить, кто прав, а кто виноват в провалах весной и осенью 1942 года, не получалось. Этот пробел в истории минского подполья стал одним из препятствий, и это ходатайственное письмо было оставлено и даже не пошло в Москву на рассмотрение после устного разговора Пономаренко с Маленковым.

    Но прошло время, и в 1965 году вновь возник вопрос о присвоении Минску звания Города-героя. Если в первый раз этот вопрос подняли сами минчане, то во второй раз этот вопрос был вновь поставлен на повестку дня союзным правительством. В это время во главе Советского Союза стал Леонид Ильич Брежнев, а во главе Беларуси был в это время Петр Миронович Машеров. Между ними состоялся разговор, и Петру Мироновичу было предложено осуществить второе массовое вознаграждение партизан и подпольщиков Беларуси, учитывая, что многие из них в годы войны не были по достоинству оценены. За все время войны было награждено партизан и подпольщиков 90 тысяч, из них 84 тысячи награждены были одной наградой – медалью партизан Великой отечественной войны. И так начали готовиться наградные документы. Было это связано с тем, что 9 мая 1965 года исполнялось 20 лет разгрома гитлеровской Германии. Это второе массовое награждение было осуществлено, основные вопросы были решены, но среди них был и очень интересный документ, хорошо аргументированный, посвященный награждению Минска почетным званием «Города-героя».

    Но здесь свою роль сыграл субъективный фактор. Вокруг Брежнева образовались люди, многие из которых были выходцами из Украины. В Беларуси в это время присвоили почетное звание «Крепость-герой» Брестской крепости. Получалось, если еще положительно решить вопрос и по Минску, то по числу таких наград Беларусь или сравнивалась с Украиной, или обходила ее. Дело в том, что все эти вопросы несколько раз рассматривались в Бюро ЦК Компартии Беларуси. Но в результате решили еще повременить с присвоением Минску «Города-героя».

    Этот вопрос положительно решился, когда Беларусь подошла к празднованию 30-летия своего освобождения в 1974 году. 26 июня Минску было присвоено почетное звание с вручение Ордена Ленина и золотой звезды. По этому случаю было проведено торжественное собрание трудящихся города Минска. Правда, от Советских республик приехал представитель только Литовской ССР.

    Я хочу сказать, что в 1965 году на 12 человек увеличилось число партизан-героев СССР. Всего орденами был дополнительно награждено 290 человек, а медалями за боевые заслуги и за отвагу получили почти 3000 человек.

    Очень интересно решался вопрос о присвоении звания Героя Советского Союза. В Минске дважды рассматривали этот вопрос и предлагали 17 человек, вручив этот список Петру Мироновичу. Он поехал в Москву и вернулся с другим списком. Там было решено присвоить звание тем, кто отличился в 1942 году, в основном подпольщикам, которые погибли. Тогда стали героями минского подполья 5 человек – это Исай Павлович Казинец, Иван Константинович Кабушкин, Владимир Степанович Омельянюк, Николай Александрович Кедышко и Евгений Владимирович Клумов. Но здесь случилась нестыковка, потому что на людей, которых объявляли, были оформлены очень хорошие наградные документы, которые так и не нашли.

    Так что Минск оказался в очереди терпеливо ожидающих не потому, что были неувязки с оценкой его деятельности, а из-за того, что существовали еще дополнительные факторы.

    — Еще в годы Великой Отечественной войны руководство Советского Союза считало минское подполье провокацией Абвера. Что стало предпосылкой для возникновения такого мнения и вызвало недоверие у кремлевской верхушки?

    — Всегда, кто участвовал в подполье, и кто пишет о деятельности минского антифашистского подполья, могут сказать, что это очень печально. Подпольная деятельность – это всегда отбор самых отважных людей, особенно в условиях такого жестокого режима, который был установлен в Беларуси и, особенно, в Минске. Это ключевой город, это перекресток многих и шоссейных, и железных дорог. Оккупационные власти зорко следили за обеспечением безопасности города Минска и его промышленных предприятий, которые работали, и железнодорожного узла. Но я, прежде чем сказать о немецкой провокации против минских подпольщиков, хочу сказать, что оккупационный режим не справился с минским подпольем. Он пошел на самые крайние методы распространения клеветнических сведений через средства массовой информации против руководителей минского подполья. Минское подполье – это мощное общественное явление, которое характеризовалось своей многочисленностью участников – более 6 000 человек проходят по документам. Это 116 подпольных групп и организаций, которые охватывало все районы Минска. Разветвленное подполье было связано между собой через целую систему конспиративных квартир. Это подполье боролось и за Минск, и за превращение его в центр организации партизанского движения не только в Минской области, но и Полесской, Барановичской, Могилевской, Витебской.

    К сожалению, минчане пережили больших два провала. Один провал был весенним – февраль-март 1942 года. Он коснулся только находившихся в Минске бывших советских военнослужащих. Он не помешал минчанам-подпольщикам продолжать работу над подготовкой к изданию своей боевой газеты «Звезда», которая вышла 22 мая 1942 года. Но вот провал, который начался в ночь с 24 сентября на 25 сентября стал страшным ударом. Над подготовкой ареста большой группы руководителей минского подполья работали все сыскные организации. Против минчан были брошены тайная немецкая полиция, средства охранных войск группы армии «Центр». Среди арестованных руководителей оказались руководитель Общегородского подпольного центра Иван Кириллович Ковалев, его близкие товарищи, с которыми он осуществлял всю свою организаторскую работу – это Дмитрий Андреевич Короткевич, Вячеслав Кондратьевич Никифоров, Константин Иосифович Хмелевский. Это те люди, которые хорошо знали, что делается в подполье, программу его деятельности, связи с большой Землей. По некоторым источникам всего было арестовано где-то 80-100 человек.

    Немцами была создана специальная следственная комиссия, которая начала работу с первых дней ареста, то есть с конца сентября, и продолжало свою работу до 20 октября. Проведя расследование, они обобщили весь материал, и 23 декабря 1942 года в газетах появилось «Заключение по делу о минских подпольщиках». Оно было напечатано в профашистской «Белорусской газете» и газете «Рота пропаганды». Заключение этой следственной комиссии достойно особого внимания, потому что впервые в выводах прозвучало, что подполье являлось не просто организацией каких-то мстителей, а обозначалось, как политическая организация, которая вела, прежде всего, политическую борьбу, и все делала, чтобы помешать Германии вовлечь Беларусь в Новую Европу во главе с Гитлером. Второе, что было сказано, – то, что этой политической организацией шла идеологическая обработка населения, подготовка его к встрече с Красной Армией. Дальше в этом извещении об аресте и допросах было сказано, что подпольщики имели взрывчатые вещества и проповедовали борьбу за восстановление довоенной политической системы и довоенного государственного строя. Дальше шло несколько агитационных призывов и заключение, в котором были названы руководители этой политической организации – руководитель-секретарь Иван Кириллович Ковалев и его сотоварищи Дмитрий Андреевич Короткевич, Вячеслав Кондратьевич Никифоров и Константин Иосифович Хмелевский. В конце было сказано: «Все они понесли строгую кару по законам военного времени».

    Вот такая была оценка следственной комиссии. Они закончили, сдали дела, и на этом их работа была выполнена. Но в это время вмешались пропагандистские спецслужбы, в основном журналисты. Они начали где-то с 20-х чисел января 1943 года пускать всякие небылицы об арестованных, прежде всего, о руководителе подполья. Они писали, что Ковалев согласился написать статью, и стали печатать в газетах материалы якобы написанные им. Но я очень внимательно читал все эти статьи. Они были напечатаны в «Белорусской газете», «Антикоминтерне», «Роте пропаганды». В их содержании не было ничего конкретного. Было написано, что в немецкой армии сражается 7 миллионов немецких коммунистов, о том, что в Усть-Луге готовится наступление по захвату Ленинграда, о том, что на Северном Кавказе создаются профашистские казачьи полки. И были там призывы не воевать, о том, что нужно устроить сегодня такую жизнь, которой сегодня живут немецкие крестьяне. Эта газета попала в тюрьму, когда там еще находился Ковалев, и у нас есть воспоминания оставшихся в живых подпольщиков, которые утверждают, что все были возмущены этой провокацией. Но, к сожалению, ей поверили на большой Земле. Прежде всего, Центральный штаб партизанского движения, возглавляемый Пономаренко и органы НКВД, которые должны были заниматься контрразведкой. Среди них были такие выдающиеся фигуры, как Берия, Абакумов, Кабулов. И, когда они поверили, против минских подпольщиков установился обвинительный уклон. Некоторые подпольщики ушли на большую Землю, но оказались там арестованы. Были открыты розыскные дела на Ковалева и некоторых его товарищей. И это борьба с обвинительным уклоном продолжалась долгое время и в мирное время уже после освобождения Беларуси.

    7 сентября 1959 году впервые начали возвращать правду, честное имя минским подпольщикам. Первым секретарем ЦК КПБ был тогда Мазуров, и под его руководством на заседании Бюро были внимательно рассмотрены все обвинения, их причины и названы фамилию людей, которые не проводили контрмеры, чтобы освободить в годы войны от такой провокации против минских подпольщиков. Тогда с имени Минского подпольного обкома партии были сняты все обвинения и были реабилитированы где-то 113 участников минского подполья. Но, к сожалению, обвинения Ковалева тогда остались. Доброе слово об этом человеке восстановили значительно позже.


    — Яркой страницей в истории минского подполья историки называют подготовку восстания 2 января 1942 года. Его целью была ликвидация основных центров оккупационной власти. Почему подпольщикам тогда не удалось освободить белорусскую столицу?

    — В вашем вопросе есть одна тема – это назвать и успехи, и недостатки, драматические страницы, но и защитить историю минского подполья от фальсификации. К сожалению, весь блок документов по минскому подполью – это 10 фондов, это 40 000 страниц. В немецких документах кое-где встречается, что в Минске готовилось восстание, что в таком-то госпитале хранилось оружие, в такой-то квартире хранились патроны, гранаты. Но, к сожалению, я должен вам сказать, что никакого восстания в Минске не готовилось.

    1942 год был очень сложным годом для минского подполья. Я уже сказал, что весной полностью был разрушен центр подпольной деятельности военнослужащих. А какое подполье будет без военнослужащих? Кто будет идти в атаку, домохозяйки? В августе 1942 года минскими подпольщиками действительно были созданы документы, учитывая призывы Москвы, выступления Сталина, и распространены призывы активизировать включение мирного населения в партизанский отряд. И мы знаем, что, когда эти призывы пришли в Москву, их без согласования расценили, как провокацию. О таком широком явлении, как восстание могли догадаться только провокаторы, «гапоновщина». Как без подготовки бросить мирное население? Некоторым патриотически настроенным военнослужащим, которые входили в состав украинских батальонов, которые у нас размещались, надо было захватить водонапорную башню – не смогли, потому что там охрана стояла.

    У нас есть дневник Бондарюка. Он велся человеком с июля-августа 1941 года по май 1942 года. Он записывал каждый день, и напоминания нет никакого, что готовилось какое-то восстание. Такие документы есть, но после немецких документов, что нужно повысить, усилить боевую готовность, последовали массовые аресты людей – сотнями были расстреляны военнослужащие. Военнопленные были переведены в один концлагерь Масюковщина. Раньше они имели право находиться в Минске, работать на предприятиях города, получать за это питание, имели право лечиться в каком-то медицинском учреждении. После этого их всех вывели, и они находились в замкнутом пространстве, где их уничтожали.

    Конечно, хотелось бы, чтобы количество диверсий после контрнаступления Красной Армии под Москвой в декабре 1941 года увеличилось. Потому что Московская битва продолжалась до 20 апреля. Минские подпольщики, как могли, помогали. И они 21 мая 1942 года выпустили газету «Звезда». И впервые в реквизитах этого издания назвали свой общегородской подпольный центр – Минский горком компартии Беларуси. И в статьях этой газеты они сообщали об успехах Красной Армии. Это была поддержка.

    1942 год – это тяжелейший год и для Красной армии. Известно, что 28 июля Нарком обороны Сталина издал известнейший приказ «Ни шагу назад» - приказ №227. Это более тяжелое время, чем даже 1941 год. Немцы рвались к Волге, захватили юг Украины, вышли к Северному Кавказу. С июля 1942 года до 19 ноября была оборонительная операция, в которой была вся Красная Армия. Конечно, и Минск. Там население было по немецкой переписи на февраль 1942 года в 102 тысячи человек. При этом его население было разделено на две части: северо-западная часть – еврейское гетто, и русский район – все находилось под контролем. Подполье действовало в тяжелейших условиях, но до такой формы, как восстание не доходило. На мой взгляд, это самоубийство.


    — В 1995 году Вы издали книгу о минском подполье, в котором представлен наиболее полный список людей, участвовавших в организации антифашистского сопротивления. Всего в списке 6 000 фамилий. Но в установленном порядке подпольщиками признаны только 2 тысячи из них. Почему непризнанными остаются имена такого количества подпольщиков?

    — Правильный вопрос, но уже отражает не деятельность бывших участников подполья, а отношение государства. До 1984 года у нас существовали три коллектива в Институте истории партии при ЦК и в Центральном партийном архиве. Это организации назывались: «История Великой Отечественной войны», «Разработка документов по истории минского подпольного движения в Беларуси», «Разработка документов по истории минского антифашистского подполья». Вот эти три коллектива были созданы постановлением Бюро ЦК 12 мая 1978 года. Когда они приступили к работе, было всего лишь пять или шесть подпольных организаций. Но когда они завершили работу где-то к 1984 году, то было подготовлено 6 000 фамилий и 116 подпольных групп и организаций. То есть государство уполномочило людей на разработку подполья по всей Беларуси, но особенно Города-героя. В 1984 году они были ликвидированы, потому что встала проблема с финансами, которые поступали из государственного бюджета.

    Таким образом, государственное участие в этой разработке свелось до минимума, и с того времени, если человек утверждает, что участвовал в подпольном движении Минска, то он обращается в соответствующие организации. У нас в каждом районе, в городах и на уровне республики есть так называемые Организации по делам бывших партизан и подпольщиков. Если человек приходит и говорит, что помогал распространять газету «Звезда» и просил считать его подпольщиком, это считалось патриотическим делом. Ему говорят, для того, чтобы встать на учет в качестве подпольщика, надо оформить соответствующие документы, которые приняты и разработаны сразу после войны главными руководителями партизанских движений всех союзных республик. Те, кто не попали в списки, должны были заполнить личный листок по учету партизанских кадров с боевой характеристикой, которую подписывал тот, кто знал данного подпольщика по совместному участию в антифашистской борьбе. Человек должен был написать заявление о том, что ты делал, и свою характеристику. Вот этак группа документов должна была поступать в Районную комиссию по делам бывших партизан-подпольщиков, утверждаться там, если все сходится, но перед тем, как ее утверждать дальше на уровне Республиканской комиссии, надо пойти в Партархив, а это часть сегодняшнего Национального архива. Там есть документы по истории Беларуси в годы Великой Отечественной войны. Это 30 000 единиц хранения на 500 квадратных метров. И вот когда там вы покажете опытному специалисту свое расписанное, заявление, характеристику, личный листок по учету партизанских кадров, специалист посмотрит, что все сходится и даст заключение. И тогда вы можете обращаться уже в Республиканскую комиссию по делам бывших партизан и подпольщиков, и она утверждает вас и направляет ваши документы в Райвоенкомат. А там основе архивной справки вам выдают единое удостоверение ветерана Великой Отечественной войны. С этим удостоверением вы считаетесь нашим заслуженным человеком.

    Я вам сказал, что первое – это государство перестало работать в этом направлении с 1984 года, так как не было средств. Дальше стали этим заниматься только люди. В 1995 году было 50 лет разгрома фашистской Германии, когда мы выпустили эту книгу. И там мы дали 1918 человек, оформленных юридически. А остальные проходят по документам и ждут своего прикосновения. Я ставил вопрос, чтобы переиздать книгу, так как многих из них уже давно надо включать и давать им соответствующие документы. Но это как-то проходит мимо.

    Поэтому я считаю, что ваш вопрос очень правильный. Его ставят сами люди. Эта книжка получила признание в других республиках, так как среди подпольщиков были представители других национальностей. Мы получили массу хороших писем, отзывов и послали эту книжку всем, кто был участником подполья.


    — Ивана Кирилловича Ковалева, о котором мы с Вами неоднократно уже говорили сегодня, долгие годы считали предателем. Почему вплоть до 1990 года пресекались попытки некоторых историков внести ясность в этот вопрос?

    — Никто не запрещал писать, но есть объективные и субъективное причины, почему данная ситуация просуществовала до 1990 года. Висело клеймо предателя – это одна часть обвинения. Она возникла где-то с декабря 1942 года. Автором этого обвинения был Пономаренко. Но эти обвинения были результатом распространения слухов вражеской агентурой. Обвинение в предательстве продолжалось не до 1990 года, оно было снято где-то в октябре 1963 года. Где-то в январе 1943 года Ковалев был объявлен в розыск. Потом он был повторен в качестве всесоюзного розыска после войны. И только в 1963 году на основе документов было снято обвинение. Органы НКВД собрали все документы и закрыли. Его могли бы реабилитировать тогда, когда реабилитировали и созданный им общегородской подпольный центр Минский подпольный горком компартии Беларуси, но продолжали считать изменником. Но он обвинялся еще в том, что выехал из Минска в Германию, вступил в сотрудничество с немецко-оккупационным режимом, что выражалось в создании антисоветского фильма «Европа своими глазами», написании антисоветской книги о колхозном строительстве в Советском Союзе, работе в качестве ведущего сотрудника в Восточном отделе Министерства пропаганды. То есть это тоже якобы говорило, что он сотрудничал с оккупационным режимом.

    Первое обвинение о предательстве с него было снято в 1963 году, а по поводу сотрудничества с оккупационным режимом, как будто выехавшего Ковалева в Германию в июне 1943 года, став членом делегации, ехавшей через Минск из Николаева во главе с бургомистром Ползуновым, в 1987 году была создана группа по дополнительному изучению актуальных вопросов минского антифашистского подполья и роли в нем Ивана Кирилловича Ковалева. Это была четвертая комиссия, в состав которой вошел и я. Мы изучили более 15 архивных учреждений Беларуси, Прибалтики, Москвы, Украины, Симферополя, Николаева. Я дважды выезжал работать в архивных учреждениях Германии: Потсдама, Берлина, Лейпцига, Фрайбурга. Нам помогали немецкие историки и архивисты. Они сделали заключение, и мы сделали заключение – Ковалева не было в Германии. Все это домыслы людей, которые хотели свою плохую контрразведывательную работу списать.

    Таким образом, за три года мы подобрали богатейший архив, проследили каждый шаг, каждое движение, каждого человека. Более того, на последнем этапе нам сказали, что есть агент Дубов, который на станции Шпандау в местечке около Берлина встречался с Ковалевым. Что Иван Кириллович завел его в свою квартиру, угостил и рассказал, как он стал предателем, как он работает и так далее. Получился, что эти показания стали последним препятствием. Мы стали искать агента Дубова и нашли его. Я с ним разговаривал, он все записал, извинялся и сказал, чтобы сняли грех с души. Мы ответили, что это необходимо для нашей международной разведки. Мы встретились с ним, и он нам все изложил, подписал и попросил извинения.

    Когда мы все это привезли в Минск, показали нашему руководству – первому секретарю ЦК Ефрему Васильевичу Соколову, он сказал: «Надо проводить Бюро». И мы представили все материалы на Бюро ЦК, сделали выводы, что Ковалева нужно не только реабилитировать, но и восстановить в качестве руководителя Минского горкома партии с октября 1941 года по октябрь 1942 года, которого сняли в свое время и, чтобы место не пустовало, поставили Казинца. Члены Бюро ЦК поддержали нас. Ну и вместе с этим мы дали высокую оценку его деятельности и просили присвоить ему звание Героя Советского Союза. Но пока оформляли наградные документы, Советский Союз распался.

    Имя Ковалева было увековечено в 1998 году. Мы писали письмо нашему Президенту. Он направил это в Мингорисполком, который назвал его именем одну из улиц. Я встречался с его женой, правда, ее уже нет в живых, с его семьей. И мы в 1995 году выпустили эту книгу, где в самом начале рассказывается о Ковалеве, как «Дело Ковалева». Надо сказать, что это целая история судьбы Ивана Кирилловича. Он достоин того, чтобы его имя было в числе тех людей, которые внесли достойный вклад в освобождение нашей страны. Реабилитировав Ковалева, мы сняли грязное пятно предательства со всей Беларуси. Так как за рубежом в свое время выходили книги, где Беларусь считалась центром предательского подполья. Наше подполье было героическим, но и трагическим, потому что оно сражалось против жестокого и коварного врага.

    Минск получил звание «Города-героя» достойно. Пусть и немного с задержкой.


    Беседовала: Шершнева Алеся

    Фото и видео: Таяновский Владимир