проекты союзного государства
Меню

    Online-брифинг

    16:41, 19 марта

    Интернет-видеобрифинг: Евразийский экономический союз: перспективы нового уровня интеграции

    • Soyuz.by совместно с Национальным пресс-центром Республики Беларусь проводит интернет-видеобрифинг с деканом экономического факультета БГУ Михаилом Михайловичем Ковалевым

    Soyuz.by совместно с Национальным пресс-центром Республики Беларусь проводит интернет-видеобрифинг с деканом экономического факультета Белорусского государственного университета Михаилом Михайловичем Ковалевым.

    Тема: «Евразийский экономический союз: перспективы нового уровня интеграции».

    — Михаил Михайлович, еще в декабре 2010 года на Саммите ЕврАзЭС была достигнута договоренность о создании Евразийского экономического союза, и только спустя четыре года этот процесс выходит на финишную прямую. В мае готовится подписание договора о создании Евразийского экономического союза. Как Вы считаете, все ли готово к подписанию этого документа?

    — Я не думаю, что формирование Евразийского экономического союза затянулось. В 2010 году была сформулирована только декларация о намерениях создать Таможенный союз, Единое экономическое пространство, и только в последствие вырисовалась модель Евразийского экономического союза. Львиную долю времени в течение этого периода мы затратили именно на формирование условий Таможенного союза. И это понятно: всегда унифицировать таможенные правила получается не так быстро. Вспомним, например, что Россия вступала в ВТО более 10 лет. Согласовать по всей номенклатуре все таможенные пошлины, изъятия и так далее – это очень и очень непростой вопрос. Теперь же в связи с Евразийским экономическим союзом добавились и вопросы трансграничного оказания услуг, а среди них есть такие важные, как финансовые услуги, туристические и так далее, и согласовать их позиции очень и очень непросто. Кроме того, возникли проблемы создания механизмов принятия решений – созданы комиссии, создан некий прототип Совета министров, хоть он пока так не называется, Евразийского экономического союза. Но на примере того же Европейского союза мы видим, что этот процесс шел от Объединения угля и стали до Европейского союза несколько десятилетий. Ито, как показывают нынешние события в Греции и некоторых других странах Европейского союза, при его формировании, видимо, были допущены определенные ошибки. Мы же хотим учиться на ошибках других, не допускать их и сформировать такой интеграционный центр, который был бы привлекателен для других, по крайней мере, бывших республик Советского Союза, а, может быть, даже и для других государств, и создавал синергию экономического развития наших стран.

    — Конечная экономическая цель союза – создание мощного регионального экономического центра в форме экономического и валютного союза, способного отстаивать свои интересы на глобальном уровне. Что из себя будет представлять новое экономическое интеграционное объединение? И какое место Евразийский экономический союз займет среди интеграционных объединений не только на постсоветском пространстве, но и в Европе, Азии?

    — Чтобы лучше представить масштабы Евразийского экономического союза, давайте посмотрим на цифры. Наше совокупное население Беларуси, Казахстана и России на сегодня составляет почти 170 миллионов человек. Это, понятно, что несколько меньше, чем в Европейском союзе, и несколько меньше, чем в интеграционном объединении, включающем США, Канаду и Мексику. Но 170 миллионов человек – это значительная цифра. Понятно, что по территории мы, наверное, самое большое интеграционное объединение – оно простирается от Бреста до станции «Достык» в Казахстане и до Владивостока на востоке. По валовому внутреннему продукту, посчитанному по паритетным ценам, то есть американским, мы сегодня составляем примерно 3,5% от мирового ВВП. По населению – только 2,5%. То есть это говорит, что все-таки экономический уровень нашего союза даже сегодня существенно выше, и производительность труда выше на одного работающего. И, разумеется, Евразийский экономический союз создается с единственной главной целью – повысить совместную конкурентоспособность за счет синергии населения, синергии территории, синергии наших заводов. Мы будем способны создать большие транснациональные корпорации, объединив, например, автомобильные заводы Беларуси, России. Мы будем способны создать, и у нас уже был такой опыт, крупные производственные объединения по производству минеральных удобрений. У нас, скажем, был холдинг с «Уралкалием» печально известный, но это был только по калийным удобрениям. В современном мире, разумеется, надо делать холдинг по сложным современным удобрениям, которые мы вместе могли бы производить в больших количествах и получать существенно большие суммы денег, чем мы получаем отдельно от калия, азота, фосфора. Мы могли бы создать агропродовольственные холдинги крупные, крупные холдинги сельскохозяйственного машиностроения, конкурентные на мировых рынках, объединив усилия, скажем, того же «Госмсельмаша» и «Россельмаша» и других заводов сельскохозяйственного и тракторного машиностроения в единые крупные холдинги, поставляющие всю сельскохозяйственную технику и тракторы на любые рынки мира. И, наконец, нефтехимические комплексы. Зачем России строить все новые нефтепроводы и газопроводы, чтобы качать в непереработанном виде нефть и газ на Запад. Пример наших двух НПЗ – Мозырского и Полоцкого – показывает, что можно с успехом на нашей территории перерабатывать это в нефтепродукты и с успехом продавать тем же немцам, полякам и литовцам готовые нефтепродукты – это существенно другая цена. И, наконец, нефтехимия. Зачем качать так много газа в Европу, если можно было производить азотные удобрения, которые делают из газа и многое другое? Нужно только ускорить интеграцию наших совместных проектов.

    В целом же, глядя на будущий Евразийский экономический союз, можно сказать, что уже к 30-му году, и это не только наши расчеты, а расчеты таких известных прогностических центров, как HSBC Bank, City Bank, это прогноз Азиатского банка развития, знаменитый прогноз экономической сложности экономик House Monarchy Days Guide Массачусетского технологического университета и Гарвардского университета – все они прогнозируют темпы роста отдельно взятых стран, если мы их сложим, добавим еще синергию интеграционного объединения, то наши расчеты показывают, что с нынешних 3,5% мирового валового внутреннего продукта уже к 30-му году мы можем выйти на 5%, а к 50-му году на 7% мирового валового внутреннего продукта. Для сравнения, Япония в 50-м году будет иметь только 3%, США будет иметь где-то 12%, ЕС, объединенный из 27 или, может, к тому времени станет даже чуть больше стран – где-нибудь на уровне 11%. То есть мы реально имеем возможность к середине 21-го столетия стать почти вровень с Европейским союзом по экономической мощи, если успешно воспользуемся интеграционными преимуществами. А интеграционные преимущества – это, конечно, не только встречи, подписания документов между чиновниками трех стран, это, в первую очередь, содружество бизнесов трех стран. И нам надо как можно быстрее налаживать контакты и встречи наших банковских ассоциаций, страховых ассоциаций трех стран и так далее. Создавать отдельные ассоциации сахарозаводчиков, совместные гильдии по многим другим направлениям. Если начнет сотрудничать бизнес, будет успех нашего интеграционного объединения.

    И, наконец, самое главное. Как известно, население нашего интеграционного объединения не так велико. К тому же у России оно будет сокращаться с примерным темпом 0,5% в год на этом отрезке времени. У Казахстана будет, наоборот, расти примерно с такой же скоростью. Но выход для нашего экономического роста не получается за счет роста труда. Выход у нас только один – за счет роста капитала вооруженности наших экономик. Значит, мы в ближайшие годы должны все же увеличить нормы инвестиций. В Беларуси они как раз таки неплохие, в иные годы от 28% того, что мы произвели, мы направляем на инвестиции. В России и Казахстане они немного поменьше. Надо нам всем поддерживать в ближайшие годы на таком уровне, и направлять наши капиталовложения не столько на закупку современного зарубежного оборудования, хотя, безусловно, и это делать надо, то есть надо с инвестициями покупать современные технологии, но надо главным образом концентрироваться на создании собственных инноваций, собственных технологий. Первые шаги сделаны. В России – Сколково, у нас – Парк высоких технологий, будет создаваться биологический парк. Но эти усилия надо интегрировать, и только совместная наука, совместное образовательное пространство могут создать тот эффект, который обычно ученые называют опережающей модернизацией. За счет инвестиций мы можем только догонять развитые страны, за счет технологий, привезенных с помощью инвестиций. А вот если мы начнем создавать собственные инновации, и я убежден, что это возможно, как был сделан рывок в области ядерной физики после Второй мировой войны, так можно сделать сегодня такой же рывок в области генной инженерии, IT-технологий, и там мы по определенным параметрам выходим на лучший мировой уровень. Россияне – со своими антивирусными программами, программами компьютерной безопасности. Белорусы очень сильны со всевозможными играми – лучшие в мире игры созданы на белорусских фирмах в Парке высоких технологий. Вот если здесь мы начнем интегрироваться, то успех неизбежен, и мы даже можем выйти на цифры большие, чем я назвал ранее.

    — Армения, Турция, Сирия в разное время выступали с инициативой присоединения к Таможенному союзу и в перспективе к участию в создании Евразийского экономического союза. Но в Таможенном союзе по-прежнему только три страны, и в создании Евразийского экономического союза по-прежнему участвуют только Беларусь, Казахстан и Россия. Как Вы считаете, нужно ли расширять количество участников нового интеграционного объединения?

    — Я полагаю, что Евразийский экономический союз, безусловно, будет расширяться, но, скорее всего, будет расширяться по тем правилам, по которым расширяется и ВТО. Только, когда страна будет способна интегрироваться с той степенью, как три названные – Беларусь, Россия, Казахстан – только тогда ее можно будет принять. Я не знаю, как там Сирия и Турция, но реально уже многие требования Таможенного союза удовлетворили Кыргызстан, Таджикистан, на этом пути находится и Армения. И поэтому я убежден, что Евразийский союз будет расширяться. Но еще раз хочу сказать: спешить не нужно, чтобы не превращать его во что-то такое аморфное как СНГ, как правильно об этом совсем недавно сказал белорусский Президент.

    — Эксперты возлагают надежды на Евразийский экономический союз в плане существенного повышения качества жизни населения. Какой макроэкономический эффект будет носить новое интеграционное экономическое объединение?

    — Интеграция – не сама цель. Цель одна – повысить благосостояние жизни белорусов, россиян, казахов, и это происходит, и об этом говорят цифры. Скажем, если в 2000 году уровень жизни в Беларуси составлял только 20% от европейского лидера – Германии, то в 2012 году он достиг уже 40%, и по прогнозам Международного валютного фонда к 2018 году достигнет 45%. У России цифры, соответственно, где-то на 5% выше, то есть Россия к 2018 году выйдет на половину немецкого уровня жизни. Казахстан примерно находится на тех же цифрах, там на пару процентов ниже, чем Беларусь. Но темпы роста благосостояния наших стран исключительно высоки. Может быть, не все люди это замечают, и об этом тоже надо прямо сказать, что важно, чтобы на пространстве Евразийского экономического союза социальное неравенство было более-менее одинаковым. Сейчас же, увы, только Беларусь входит в число мировых лидеров по социальному равенству. Социальное равенство измеряют по, так называемым, коэффициентам Джини – коэффициентам расслоения населения, и он для Беларуси, как только что посчитал Всемирный банк, где-то находится на уровне 23%. У России и Казахстана он существенно выше, хотя тоже имеет тенденцию к снижению. Все-таки бедных становится меньше и в России, и в Казахстане. Но я еще раз подчеркну, чтобы была социальная стабильность внутри нашего Евразийского экономического союза, нужны, в том числе, и более-менее одинаковые социальные стандарты, одинаковые налоги – плюс-минус 2-3% - особенно, налоги на население. Только в этом случае население наших стран увидит пользу от интеграционного союза. Он должен создаваться отнюдь не в интересах олигархов, тем паче, прямо скажем, российских миллиардеров. А в интеграционном союзе правила должны быть таковы, чтобы повышался жизненный уровень всего населения, формировался мощный средний класс и становилось все меньше и меньше бедных.

    — Евразийский экономический союз в перспективе подразумевает переход к единой валюте. Как Вы считаете, насколько это необходимо, и вообще возможно ли, если учесть сегодняшнюю нестабильность курса российского рубля?

    — Единая валюта – это, наверное, последнее, что надо будет интегрировать в нашем союзе. Об этом убедительно говорит европейский опыт, когда поспешный прием в монетарный союз столь разных стран как Греция и Германия привел к тем последствиям, которые мы видим. Поэтому я еще раз подчеркну, единая валюта будет вводиться только на заключительных стадиях, и я думаю, что не ранее, чем через 10 лет. Ясно, что предтечей этому должен быть переход во взаиморасчеты в национальных валютах. Скажем, тот опыт, который сейчас по всему миру распространяет Китай обмена валютными свопами, который он проделал и с Беларусью, нужно, разумеется, проделывать и с нашим государством – Беларусью с Казахстаном, Беларусью с Россией. Мы не должны рассчитываться даже за нефть и газ долларами США. Мы можем рассчитываться нашими национальными валютами. Это будет стимулировать взаимную торговлю, это будет способствовать стабильности российского рубля. Если бы Беларусь платила за нефть и газ в российских рублях, зона использования российского рубля расширилась бы, и российский рубль был бы стабилен. Я не думаю, что временное снижение курса российского рубля будет длительным. Я убежден, что при тех золотовалютных резервах, которые есть у России, а это почти полтриллиона долларов, российский рубль может быть стабильным. Другое дело, что почему-то Центробанк России сейчас не слишком много внимания уделяет стабильности российского рубля. Ну и понятно, что те же крымские события придают какую-то волатильность российской валюте. Еще раз подчеркну, в долгосрочном плане я верю в российский рубль и вижу, что он может быть одной из достаточно мощных региональных валют.

    Другое дело, что взаимное использование национальных валют, интеграция банковских, страховых, других финансовых рынков – это достаточно сложный вопрос, особенно с учетом того, что масштабы Беларуси и Казахстана существенно меньше, чем масштабы России. Мы примерно где-то в 15 раз меньше России, и поэтому интеграция, скажем, банковских систем, интеграция страховых рынков может привести к тому, что национальные банковские системы, национальные страховые системы и так далее, будут полностью поглощены более сильным партнером. Поэтому здесь, не исключаю, даже уже на стадии заключения соглашения надо оговорить некоторые лимиты для национальных банков, национальных страховых компаний, которые, как правило, предусматриваются в рамках антимонопольного регулирования. Другое дело, что уже сегодня незамедлительно можно унифицировать нормы банковского надзора, особенно нормы макропуденциального надзора, чтобы погасить эту циклическую природу экономического развития, как можно быстрее выйти из той рецессии, в которой сейчас находятся экономики наших государств под влиянием общемировой рецессии, скорее, скажем, европейской рецессии. И тогда успех в нашей интеграции будет обеспечен. Но еще раз скажу: интеграция полезна всем, но здесь нужно считать, считать и еще раз считать. Ну и, разумеется, говорить о единой валюте нужно только в том случае, если созданы равные конкурентные условия для хозяйствования. То есть если будут равные условия доступа к нефти и газу у всех трех государств, и если установится единая равновесная цена на нефть, газ, нефтепродукты на всей протяженности Таможенного союза.